Болезнь Шляттера: можно ли заниматься спортом

Бросать спорт целиком при болезни Шляттера обычно не требуется. Меняют не сам факт занятий, а объём нагрузки, и решение пересматривают по тому, как ведёт себя боль.

Что это за состояние, отчего возникает и как его лечат, разобрано отдельно: болезнь Осгуда-Шлаттера, симптомы и лечение. Здесь речь только про нагрузку.

Дальше по порядку: сколько занимает возврат, по каким признакам о нём судят, чем заменить прыжки на время ограничения и когда с коленом не ждут планового приёма.

Программу, которую проверяли на 51 подростке 10-14 лет, построили вокруг дозирования нагрузки. Полного покоя она не предполагает. В ней три части: лестница нагрузки на связку надколенника, ежедневный контроль боли и силовые упражнения на колено и бедро.

Через 12 недель улучшение отметили 80% участников, через год – 90%. Выросли и измеримые вещи: сила разгибания колена на 32%, отведения бедра на 24%, дальность прыжка на 14%. До начала занятий боль у этих подростков держалась в среднем 21 месяц.

В том же исследовании 51 подростка считали и возврат к спорту: через 12 недель к занятиям вернулись 16%, через 12 месяцев – 69%. Разрыв с самочувствием заметный: легче к 12 неделям стало четверым подросткам из пяти, а в секцию за тот же срок вышел один из шести.

Планировать возврат под конкретный турнир или сборы по календарю рискованно: ориентиром служит поведение боли, и срок у каждого выходит свой.

Опрос 251 специалиста из разных стран показал, на что они опираются, решая вопрос о возврате к активности: на объём тренировок, на поведение боли и на готовность самого подростка и семьи. Доли приведены в таблице выше.

Сам диагноз при этом ставят по осмотру. Самым частым диагностическим признаком оказалась боль у бугристости большеберцовой кости, то есть у выступа под коленной чашечкой: за неё высказались 97% опрошенных. Болезнь Шляттера – самое частое состояние колена у спортивных подростков 9-16 лет.

Доказательная база по возврату к нагрузке тонкая. В систематический обзор вошли 13 исследований на 747 пациентов, из них только два рандомизированных, а качество работ авторы оценили как низкое или среднее. Поэтому ориентиром служат осмотр и поведение боли; готовой схемы для всех нет.

Нагрузку подростка планируют вместе с врачом, который видел это колено.

У врача к родителям есть свои вопросы, и один из них задают первым.

Готового списка замен в исследованиях нет: рандомизированных сравнений упражнений с обычным ведением при этом состоянии не проводили. Логика простая: убирают то, что бьёт по связке надколенника, и оставляют нагрузку без удара.

Замены не выбирают по вкусу: что оставить и в каком объёме, решают на приёме под конкретное колено.

Школьную физкультуру отменяют не всегда. Чаще снимают нормативы по прыжкам и бегу, а остальное оставляют; справку выписывает врач, который смотрел колено.

Слово «перерастёт» звучит на приёмах часто, но данные скромнее. Пациентов с диагнозом 2010-2016 годов опросили в 2018-м. Из 43 ответивших боль в колене, связанную с болезнью Шляттера, отмечали 60,5%; медиана длительности симптомов у них составила 90 месяцев, а у 42,9% из них боль была ежедневной.

Занятия спортом сократили 54% из тех, кто жаловался на боль, против 35,3% среди остальных. Вывод авторов осторожный: состояние проходит само не всегда. Это и есть главный довод против тактики ожидания.

До операции при этом состоянии доходят редко: в обзоре 2020 года консервативного ведения хватило более чем девяти пациентам из десяти. Вопрос о вмешательстве возникает только после закрытия зоны роста, если боль к этому моменту осталась и мешает жить. Операций Ист Клиника не делает; такое решение принимает детский хирург-ортопед.

Приём идёт быстрее, когда под рукой есть:

1. расписание тренировок за последний месяц;
2. дата, когда боль появилась впервые, и что тогда изменилось в нагрузке;
3. перечень движений, которые её вызывают: прыжок, бег, лестница, стойка на коленях;
4. прежние снимки и заключения, если их делали;
5. даты ближайших соревнований или сборов.